...В 1901 году, выпустив меня из тюрьмы, начальство применило ко мне очень смешную меру "предупреждения и пресечения преступлений" — домашний арест. В кухню моей квартиры посадили полицейского, в прихожую — другого, и я мог выходить на улицу только в сопровождении одного из них.
     Кухонный страж помогал кухарке носить дрова, чистить овощи, мыть посуду; страж прихожей открывал двери посетителям, раздевал их, подавал галоши, а когда у меня никого не было, он, заткнув неуклюжей фигурой своей дверь в мою комнату, спрашивал бабьим голосом:
     — Господин Горьков, — извините! — как же это? Говорится: небеса, небесный, а — вдруг: бес основания? Какое же основание? Основание грехов наших?
     Изрытое оспой лицо солдата украшал тупой нос, дряблый, как губка, под носом торчали кустики чёрной шерсти, раковина его левого уха была разорвана поперёк, левый глаз косил, забегая в сторону уха.
     — Люблю читать жития священномучеников, — говорил он тонким голосом и почему-то виноватым тоном. — Необыкновенные слова там попадаются...
     И конфузливо спрашивал:
     — А — извините! — неп'орочный значит непоротый? Примерно: неп'орочная дева?
     Наскоро объяснив ему различие между поркой и пороком, я просил:
     — Вы, пожалуйста, не мешайте мне.
     — Хорошо, — благосклонно говорил он. — Ничего, пишите...
     И через пять, десять минут снова звучал раздражающий голосок:
     — А — извините меня...
     Однажды, часов в семь утра, я был разбужен его словами:
     — Спит ещё, на свету лег...
     Чей-то другой голос спросил:
     — И ночью сторожишь?
     — А как же? По ночам они и действуют...
     — Буди. Скажи — Зарубин пришёл.
     Через четверть часа предо мною сидел, кашляя и задыхаясь, старик Зарубин, тяжёлая голова его тряслась, он отирал бороду клетчатым платком и, глядя в лицо мне выцветшими глазами, сипло говорил:
     — Знакомиться с личностью твоей пришёл. Хотел я в тюрьму к тебе придти, — прокуроришко не пустил.
     — Зачем это нужно было вам?
     Он хитроумно подмигнул мне:
     — Надобно их тревожить, владык наших, воевод этих! Они думают — нет сопротивления им в делах беззаконных. А я вот показываю: врёте, есть сопротивление!
     Оглядел комнату прищуренными, красными глазами кролика.

Страницы: (26) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Ты уже плакала у него?
     - Нет. - Бетси, дама зрелого возраста, торговка опиумом, находила, что слезы - большая роскошь, если можно обойтись и без них.
     - Нет, я не плакала и плакать буду только постфактум. Завещание в твою пользу.
     - Как знаешь. Я иду.
     - Ступай. Намекни, что я хотела бы тоже увидеть его сегодня.
     Вениамин сильно потер кулаком глаза и ласково постучал в дверь.
     - Войди, - сурово разрешил Лорх.
     Вениамин, страдальчески играя глазами, подошел к постели, вздохнул и сел в прямолинейной позе египетских сидящих статуй.
     - Дядя! Дядя! - усиленно горько сказал он. - Когда же, наконец, вы встанете? Ужас повис над домом.
     - Слушай, Вениамин, - заговорил Лорх, - сегодня я говорил с доктором.
     Он приостановился. Вениамин заблаговременно поднес руку к очкам, чтобы, сняв их в патетический момент - ни раньше, ни позже, - оросить слезами платок.
     Лорх смотрел на него и думал:
     "У малого три любовницы, - две - наглые, красивые твари, а третья - дура. Сам он - прохвост. Он подделал три моих векселя. Меня он ненавидит, согласно его речи в Спартанском клубе. Сколько получил он за это выступление - неизвестно, но сплетен развел порядочно и провалил меня в окружном списке. Для такой компании мой миллион - короткая жвачка".
     - О! Надеюсь, доктор... Дядя! Вы спасены?! - с натугой вскричал племянник.
     - Подожди. Мне жалко вас, - тебя, милый, и Бетси, очень жалко...

Грин Александр Степанович   
«Борьба со смертью»

Биография

Произведения

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Ваши заявки