За окном моего чердака в нежных красках утренней зари прощально сверкает зеленоватая Венера.
     Тихо. Старый, тесно набитый жильцами дом огородника Хлебникова мертво спит; это жалкий дом - серая развалина в два этажа, со множеством пристроек. Деловитый, купеческий город выгнал его на окраину, к полям орошения, он торчит среди отбросов города безобразной кучей дерева, одиноко и печально. В нем живут люди, никому - да и себе самим - не нужные, жизнь измяла их, высосала и выплюнула в поле, вместе с содержимым выгребных ям.
     Все они ворчат, ноют, жалуются; ругают полицию, городскую управу, купечество, а всего больше и злее - друг друга. Чем они живут - нельзя понять, но кажется, что они высасывают друг из друга остатки жизненных сил и - этим сыты. Все они - безличны, и безличие особенно подчеркнуто тем, что многие женщины ходят в мужских пиджаках, а мужчины - в женских кофтах и кацавейках. Молодежи среди них - нет, и нет детей старше пяти, шести лет, - семилетние уже отправлены куда-то в город, "в работу", а маленькие - незаметны в доме, они, точно крысы, прячутся по уголкам, пугливые и всегда голодные. Только бывшая актриса Орлова, нищая и ростовщица, не отдала "в работу" своих внучат-погодков Зинку и Сашку, сорванцов, которые совершенно одичали и возбуждают у жителей Хлебникова скрытую ненависть и явный страх. Их с наслаждением избили бы, но - нельзя: почти все должны старухе Орловой, в кабале у нее.
     Смеются квартиранты Хлебникова редко и всегда злорадно; смеются над параличным чиновником Воронцовым, который девять лет хлопочет о восстановлении его в правах наследства к имуществу двоюродной сестры баронессы Торшоу; над чистенькой и аккуратной, точно кошка, старушкой Бердниковой, дочерью интенданта, умершего под судом, - она считается полуумной, потому что тоже всё хлопочет о восстановлении честного имени своего отца; смеются над больным дьяконом Любомировым, расстриженным "за незаконную любовь" - как он говорит, "за убийство в драке" - как утверждают другие.
     Дьякон - огромный человек, очень волосатый, с маленькими глазками кабана и зубами лошади; он молчалив, задумчив и кажется смиренным человеком, но если при нем нарушается то, что он считает "порядком жизни",
     - он говорит могильным голосом:
     - Взбучку дать!
     В доме Хлебникова только один человек живет всем слышной и всеми видимой работой, - это бондарь Кешин, маленький крепкий человечек лет пятидесяти. Он такой же чистый и порядочный, как старушка Бердникова, головка у него маленькая, круглая, светло-желтой кости, ее красиво окружает венчик седых кудрей, лицо - розовое, точно яблоко анис, и на нем серьезно блестят спокойные, разумные глаза.

Страницы: (14) : 1234567891011121314

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

....
     Г у р е в и ч. Оба живы, и обоих зовут...
     Д о к т о р. Интересно, как их зовут.
     Г у р е в и ч. Исаак Гуревич. А маму - Розалия Павловна...
     Д о к т о р. Она тоже Гуревич?
     Г у р е в и ч. Да. Но она русская.
     Д о к т о р. Ну, а как обстоит дело с вашей матерью?
     Г у р е в и ч. Вы бестактны, доктор. Что значит "как обстоит дело с матерью?" А с вашей, если вы не сирота, как обстоит?
     Д о к т о р. Обратите внимание, больной, я не раздражаюсь. Того же прошу от вас... И кого вы больше любите, маму или папу? Это для медицины совсем не маловажно.
     Г у р е в и ч. Больше все-таки папу. Когда мы с ним переплывали Геллеспонт...
     Д о к т о р (очкастой В а л е н т и н е). Отметьте у себя. Больше любит папу-еврея, чем русскую маму... А зачем вас понесло на Геллеспонт? Ведь это, если мне не изменяют познания в географии, - ведь это еще не наша территория...
     Г у р е в и ч. Ну, это как сказать. Вся территория - наша. Вернее, будет нашей. Но нам не дают туда погулять - видимо, из миротворческих соображений: чтобы мы довольствовались шестой частью обитаемой суши.
     Д о к т о р. А... очень широк, этот Геллеспонт?..
     Г у р е в и ч. Несколько Босфоров.
     Д о к т о р. Это вы что же - расстояние измеряете в босфорах? Вам повезло, больной, вашим соседом по палате будет человек, он измеряет время тумбочками и табуретками. Вы с ним споетесь. Так что же такое Босфор?
     Г у р е в и ч. Ничего нет проще. Даже вы поймете. Когда я по утрам выхожу из дому и иду за бормотухой, то путь мой до магазина занимает ровно 670 моих шагов - а по Брокгаузу, это точная ширина Босфора.
     Д о к т о р...

Ерофеев Венедикт Васильевич   
««Вальпургиева ночь» , или «Шаги командора»»

Биография

Произведения

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Ваши заявки