Летит степью ветер и бьет в стену Кавказских гор; Горный хребет - точно огромный парус, и земля - со свистом - несется среди бездонных голубых пропастей, оставляя за собою изорванные ветром облака, а тени их скользят по земле, цепляются за нее, не могут удержаться и - плачут, стонут...
     Деревья гнутся долу, словно бегут; кусты встряхивают ветвями, как собаки шерстью, и стелются по черной земле, - она дымится вся в пыли, течет не умолкая сухой шорох, свист и вой, щелкают аисты, крякают сытые вороны, немолчно трещат степные сверчки, и, словно командуя всем, раздаются крики солидных крупнорослых станичников. С голой степи мчится перебитая молотилками золотая солома, на площади нарядной казачьей станицы крутятся серые вихри, летают птичьи перья и сожженный солнцем желтый лист.
     Торопливо появляется солнце, быстро исчезает, точно оно гонится за бегущей землею и устало уже - отстает, тихо падая с неба в дымный хаос на западе, где тоже горы в снежных вершинах и краснеют сырые тучи, тяжелые, как вспаханная земля.
     Порою между массами туч ослепительно сверкает седло Эльбруса и хрустальные зубья других гор - они вцепились в облака и пытаются удержать их. Так ясно чувствуешь бег земли в пространстве, что трудно дышать от напряжения в груди, от восторга, что летишь вместе с нею, красивой и любимой. Смотришь на эти горы, окрыленные вечным снегом, и думается, что за ними бесконечно широкое синее море и в нем гордо простерты иные чудесные земли или просто - голубая пустота, а где-то далеко, чуть видные в ней, кружатся разноцветные шары неведомых планет - родных сестер моей земли...
     Со степи едут воза обмолоченного хлеба; в пыли, черной и жирной, как сажа, степенно и тяжко шагают круторогие сивые волы, глядя в землю терпеливым взглядом круглых глаз; на возу лежит казак, в серой от пыли рубахе, мохнатая папаха сдвинута на затылок, лицо черно от загара, глаза красны от ветра, а борода склеена потом, пылью - точно каменная. Иногда казак идет впереди воза, у ярма; ветер толкает его в спину, раздувая рубаху; человек так же гладок и солиден, как вол, и глаза у него такие же терпеливо-умные; двигается он не торопясь, как будто зная все, что ждет его впереди.
     - Цоб... цобе...
     У них хороший урожай в этом году, все они - здоровые, сытые, но - смотрят хмуро, говорят неохотно, сквозь зубы. Может быть, устали в работе...
     Посреди станицы в небо поднялась краснокирпичная церковь о пяти главах, с колокольней над папертью; наличники окон оштукатурены и покрашены желтоватой краской - церковь как будто слеплена из мяса, обильно прослоенного жиром, тень ее тучна и тяжела: храм, созданный сытыми людьми большому спокойному богу.

Страницы: (23) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... — Не уверена, что оно уже совершено. — Тогда это не преступление. И бригадир подмигнул юному коллеге. — Возможно, оно будет совершено. Наверняка будет совершено. — Кто тебе сказал? Она с трудом следила за своей мыслью. — Двое мужчин, только что. — Что за мужчины? — Посетители. Я служу в «Пикреттс». — То то, думаю, где я тебя видел. Это ты раздеваешься на публике, а? Бригадир никогда не был в «Пикреттс», но дважды в день, утром и вечером, проходя мимо, видел на фасаде увеличенную фотографию женщины, которая сейчас стояла перед ним, а также фотографии поменьше двух других девиц. — Значит, о преступлении тебе рассказали посетители? — Не мне. — А кому? — Они говорили между собой. — А ты слышала? — Слышала, но не все. Нас разделяла перегородка. Это бригадир Симон тоже знал. Когда, во время уборки, дверь заведения бывала открыта, ему удавалось рассмотреть темный красный зал, сверкающую площадку для танцев и разделенные перегородками столики вдоль стен. — Рассказывай. Когда это было? — Сегодня ночью, часа два назад. Да, около двух ночи. Я еще только раз выступила со своим номером. — И о чем же говорили посетители? — Тот, что постарше, сказал, что убьет графиню. — Какую графиню? — Не знаю. — Когда? — Наверное, сегодня. — Они не боялись, что ты их услышишь? — Они не знали, что я по другую сторону перегородки. — Ты была одна? — Нет, с посетителем. — Твой знакомый? — Да. — Кто он? — Я знаю только имя. Его зовут Альбер. — Он тоже слышал? — Не думаю. — Почему? — Потому что он держал меня за руки и говорил. — О любви? — Да. — А ты слушала, о чем говорят рядом? Можешь точно вспомнить, то они сказали? — Не совсем. — Ты пьяна? — Выпила, но еще соображаю. — И пьешь так каждую ночь? — Обычно меньше. — Вы пили с Альбером? — Взяли бутылку шампанского. Я не хотела, чтобы он тратился. — Он небогат? — Молодой еще. — Влюблен в тебя? — Да, хочет, чтобы я ушла из заведения. — Значит, ты была с ним, когда пришли два посетителя и сели за перегородкой? — Да. — Ты их не видела? — Видела потом, со спины, когда они уходили. — Они долго сидели? — С полчаса...

Сименон Жорж (Simenon Georges)   
«Мегрэ в «Пикреттс»»

Биография

Произведения

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Ваши заявки