В тринадцать лет, среди тяжелых людей, в кругу которых я жил, сердце мое властно привлекала сестра хозяйки - женщина лет тридцати, стройная, как девушка, с кроткими глазами богоматери, - они освещали лицо, удивительно правильное и нежное. Эти голубые глаза смотрели на всё ласково, внимательно, но когда говорилось что-нибудь грубое или злое, - светлый взгляд странно напрягался, как это бывает у людей, которые плохо слышат.
     Была она молчалива, - говорила только самое необходимое: о здоровье, о муже и погоде, о прислуге, священниках и портнихах; я никогда не слышал из ее уст дурного слова о человеке. Что-то осторожное и неуверенное было в ее движениях, точно она всегда боялась споткнуться или задеть кого-либо. Порой мне казалось, что она близорука, иногда я думал, что эта тихая женщина живет во сне.
     Над ней посмеивались. Бывало, соберутся у хозяйки женщины, подобные ей
     - такие же толстые, сытые, бесстыдные на словах, - распарят себя чаем, размякнут от наливок, мадеры и начнут рассказывать друг другу анекдоты о мужьях, - сестра хозяйки слушает нагие слова, и тонкая кожа ее щек горит румянцем смущения, длинные ресницы тихонько прикрывают глаза, и вся она сгибается, точно травинка, на которую плеснули жирными помоями.
     Заметив это, хозяйка радостно кричит:
     - Глядите-ка, Лина-то зарделась... Ой, смешная! А бабы ласково укоряли ее:
     - Что это вы, словно девушка!..
     В такие минуты я очень жалел эту чистенькую женщину, - мне тоже было стыдно слышать банные разговоры баб. Рассказывали не только голыми словами, но и улыбочками, жирненьким смехом, красноречивыми подмигиваниями, это возбуждало у меня отвращение и страх. Хмельные женщины казались похожими на пиявок. Особенно страшна была вдова подрядчика-маляра, тяжелая баба лет под сорок, с двойным подбородком, огромной грудью и глазами коровы. Улыбаясь, она высоко поднимала толстую верхнюю губу с усами, оскаливала тесный ряд острых зубов, а мутно-зеленые глаза ее как будто вскипали, покрываясь светящейся влагой.
     - Муж любит, чтобы жена была бесстыдна с ним, - говорила она голосом пьяного дьякона.
     - Не всякий, - возражали ей.
     - Ан - всякий! Конешно, - ежели слабый, ему это не надобно, а хороший мужчина - стыда не любит. Отчего мужики с гулящими валандаются? Оттого, что гулящие умнее нас - бесстыжи. Стыд - для девиц, а женщине он только помеха.

Страницы: (5) : 12345

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Хорошая девушка… — Ты не женат? — А зачем? И Флорантен скорчил одну из тех гримас, что когда то так забавляли его однокашников и обезоруживали учителей. Казалось, его вытянутая физиономия с очень четкими чертами была гуттаперчевой, настолько легко она растягивалась во все стороны. Мегрэ не решался спросить гостя о цели визита. Он разглядывал его, с трудом веря тому, сколько воды утекло с тех пор, как они учились в одном классе. — У тебя здесь очень мило. Надо же, я и не думал, что У вас в полиции такая неплохая мебель. — Ты занялся антиквариатом? — Если хочешь, да. Скупаю старую мебель, заново обиваю ее в небольшой мастерской, которую снимаю на бульваре Рошешуар. Знаешь, сейчас ведь все в той или иной мере антиквары. — Значит, все хорошо? — Жаловаться бы не стал, не свались мне только что на голову кирпич. Он до того привык паясничать, что лицо его само по себе строило рожицу за рожицей. Однако цвет лица не становился от этого менее серым, а глаза менее беспокойными. — Потому то я к тебе и пришел. Подумал: ты, как никто другой, способен понять. С этими словами он достал из кармана пачку сигарет, закурил; рука его с длинными и костлявыми пальцами подрагивала. Мегрэ чудился запах спиртного. — Я, сказать по правде, попал в такой переплет… — Говори. — В том то и дело: это трудно объяснить. Есть у меня подруга, мы вместе уже четыре года. — На ней ты тоже не женат? — И да и нет… Нет, не то… Она живет на улице Нотр Дам де Лоретт, возле площади Сен Жорж. Мегрэ не узнавал Флорантена: всегда такой уверенный в себе и болтливый, сейчас он что то мямлил, избегая смотреть собеседнику в глаза. В лицее Мегрэ завидовал его раскованности. Как и тому, что отец его был в городе лучшим кондитером, а кондитерская находилась прямо напротив собора. Его отец даже назвал своим именем ореховое пирожное, ставшее местной достопримечательностью. У Флорантена всегда водились деньги на карманные расходы. Он мог безнаказанно откалывать в классе любые номера, словно пользовался каким то особым правом неприкосновенности. А по вечерам ему случалось проводить время с девушками. — Рассказывай. — Зовут ее Жозе. Настоящее ее имя Жозефина Папе, но ей больше нравится Жозе...

Сименон Жорж (Simenon Georges)   
«Друг детства Мегрэ»

Биография

Произведения

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Ваши заявки